— Как вы пришли в профессию курс-дизайнера? Что Вас привело к этому, что вдохновило?

На самом деле, всё началось ещё с кубков мэра в Лужниках, которые проходили во времена Батуриной, когда она была президентом федерации. Тогда к нам приезжал курс-дизайнер Олаф Петерсен. Елена Владимировна Петушкова предложила сначала Володе Платову попробовать поработать ассистентом на этих турнирах, потом Володя позвал нас с Игорем Пятало. Мы достаточно хорошо сработались. После чего мы поехали учиться в Европу. Вот с этого всё и началось.



— Это всё началось со старой школы, со старых всадников - те команды, которые тогда работали?

Здесь старая школа, она в принципе - старая школа. Да и мы сами не молодые уже.
Школы курс-дизайна у нас не было в принципе до этого момента. Потом мы уже познакомились с Олафом, познакомились с Кристой Хайнбах, познакомились с Вернером Дигом - считаю, с великим человеком в смысле работы и обучения курс-дизайна.
Был такой Арна Гего, царство ему небесное, его сейчас уже нет в живых, это муж Кристы Хайнбах. Они и были организаторами Ахенской школы курс-дизайна.
В Ахене, в университете есть кафедра по кур-дизайну, Арна был завкафедрой в этом университете.
Сейчас курс-дизайн уже позиционируется как наука в конном спорте, а не просто люди, которые тупо ставят барьеры на поле без системы. Это уже достаточно серьёзная наука, и Арна написал несколько книг по этому поводу. Все эти люди были учителями для нас. А уже потом мы стали организовывать и у себя семинары и обучающие курсы. Но изначально к нам приезжала Ахинская школа, и они проводили у нас здесь семинары, и аттестационные, и информационные. Несколько раз они приезжали к нам в Россию. Мы начинали свой путь в курс-дизайне именно с их университетов.
Небольшая группа людей, Игорь Пятало, Владимир Платов, я и еще Илья Большаков - мы уже здесь получили аттестацию, получив первый уровень. Самый высокий - пятый. Пятый был у судей, четвертый у курс-дизайнеров.
Когда мы здесь получили первый уровень, они уже нас пригласили в Ахен. Мы поехали учиться, потом через три года мы ещё раз поехали. Потом после второго курса, получив уже второй уровень, нас пригласили на стажировку в Испанию, на Sunshine Tour. Мы съездили туда, поработали, и стали дальше развиваться в этом направлении.



— Что стало Вашей отправной точкой?

Отправная точка — это Кубки мэра в Лужниках, это конец 1990-х, начало 2000-х.



— Расскажите, каким был Ваш первый спортивный маршрут? Какие эмоции вы тогда испытывали?

Знаешь, Антон, самые первые маршруты, они были скорее ещё пока не мои, потому что я достаточно большой промежуток времени работал с Игорем Пятало в качестве ассистента и уже набирался опыта у него и у Володи Платова, потому что они были достаточно сильно впереди. Я уже как бы подтянулся к ним чуть позже.
На самом деле, каждый турнир — это событие. Невозможно относиться к турниру как к обыденной работе. Каждый турнир — это общение, каждый турнир — это работа над ошибками. Как правило, когда турнир длинный, многодневный, конечно, за это время устаешь.
Гран-при — это финальная точка турнира, и если оно прошло именно так, как ты ожидал, то, конечно, испытываешь моральное и физическое удовольствие, в предчувствии того, что будет хоть небольшой промежуток времени, когда можно отдохнуть. За турнир выкладываешься по полной.
Мы считали с Загорской Леной – мой ассистент который часто со мной работает - у нас в среднем, получается от 13 до 15 тысяч шагов, мы делаем за день турнира. Нагрузочка очень приличная, причём наша работа курс-дизайнерская, она сильно отличается от судейской работы. Мы самые первые выходим на поле, и самые последние уходим с поля. В течение дня, мы так же, как и судьи, весь день сидим на турнире и контролируем его процесс. Помимо перестановок, бывает, что барьеры "разбираются" так, что без нашего участия их собрать невозможно.
Рабочий день у нас иногда бывает по 15 часов. Нагрузка достаточно большая. Когда люди приходят и говорят: "о, мы хотим быть курс-дизайнерами", ну как-то очень быстро. Многие "сдуваются" потом.



— С какими трудностями сталкивается начинающий курс-дизайнер? Что бы Вы посоветовали тем, кто только начинает в этом работать?

В нашей федерации конного спорта есть определенная система, есть определенные схемы для того, чтобы начать работать в этом направлении. У нас курс-дизайнер - тоже судья. Изначально человек, который планирует быть курс дизайнером, должен просто озадачится тем, что ему нужно пройти судейский семинар. Желательно аттестационный, получить хотя бы третью судейскую категорию. Потом уже можно приходить к нам на семинар, и после нашего семинара, если он аттестационный, нужно пройти аттестацию для того чтобы получить статус ассистента. То есть нужно пройти семинар и сдать экзамен. Потом набирается практика. И по прошествии двух лет после того, как ты прошёл первый семинар, тебе нужно пройти второй, для того, чтобы повышать свою категорию, при условии, что ты набрал определенную практику. Всё это хорошо расписано на сайте федерации, с этим можно ознакомиться.
Трудностей, как правило, масса, мы на семинарах всё это рассказываем. Когда человек с этим сталкивается, нужна определенная сила воли и боевой настрой. Когда ты приезжаешь на базу, где должен пройти турнир, на котором ты будешь работать курс-дизайнером, то очень часто сталкиваешься с проблемами недостатка материала, недостатком рабочих, которые тебе будут помогать. Плюс разные погодные условия. Курс-дизайнер всегда должен быть готов к любым погодным условиям, потому что старт состоится в любую погоду, и такие трудности тоже имеют место быть.
Ну и, конечно, курс-дизайнер должен быть мобильным. Иногда нужно приехать в 5 часов утра, и уехать в 10 часов вечера. У человека должна быть машина, чтобы он мог добраться на ту или иную базу. Работая по Москве всегда нужно иметь возможность как-то передвигаться.
Бывает такое, что мы едем в другие города работать. Там нас встречают в аэропорту, привозят на базу, потом после турнира нас отвозят обратно.



— Как выглядит Ваш рабочий день, как он проходит?

Как правило, турнир начинается в 10 утра, поэтому в 9 утра маршрут должен быть на поле, чтобы люди могли в 9 часов прийти ознакомиться с маршрутом.
Допустим, здесь на "Вивате" я как у себя дома - знаю, что мне нужно приехать в 7:40 и к 9 часам маршрут уже будет стоять. Тут я знаю людей, которые со мной работают, хорошо знаю поле, поэтому для меня это не проблема. Хотя, когда ты начинаешь работать, то любое поле, как правило, это проблема.
Были моменты, когда мы с Большаковым работали, допустим, на "Планерной" в манеже, на зимнем Чемпионате России. Мы с ним приезжали в 8 часов вечера, для того, чтобы поставить маршрут на утро. Этот маршрут у нас рождался на поле только часа в 3 ночи.
Ещё не было достаточно опыта и не было большой практики для этого. Это всегда было изначально очень непросто.



— Что для Вас является главным в создании маршрута? Безопасность, зрелищность, сложность, обучающая функция?

Тут много критерий. Конечно и зрелищность, и уровень сложности - надо хорошо оценивать, для кого ты ставишь этот маршрут - для молодых лошадей, для детей, для любителей, и так далее. Масса моментов, которые обязательно нужно учитывать. Есть много таких нюансов, которыми мы можем либо усложнить, либо наоборот сделать маршрут проще.
Зрелищный он тогда, когда есть хорошая, правильная спортивная борьба - не убиваются лошади, не падают с лошадей, барьеры не разлетаются как спички. Для опытного курс-дизайнера это понятная тема, и каждый опытный курс-дизайнер знает, чем можно усложнить, а чем сделать маршрут проще, понимая, для кого он ставит эти маршруты.



— На что Вы ориентируетесь при планировании маршрута? Степень соревнований, начинающие, Кубок России, международный уровень, состояние грунта, квалификация спортсменов.

Ну, в принципе, ты всё перечислил, всё это имеет значение. Конечно же, там, где проходит Чемпионат России, грунт должен быть соответствующим этому турниру. Коммерческие турниры, призовой фонд, квалитет участников, квалитет лошадей, конечно, это всё учитывается. Естественно, можно поставить маршрут, допустим, высотой 130 см., но не ставить широких аксеров. Этот маршрут будет "щёлкаться" как орешки, для спортсменов и лошадей этого уровня. А если, допустим, взять и поменять ширину аксеров, сделать их на 10−15 см. шире, то картина сильно поменяется. Если предыдущий маршрут с неширокими аксерами, у тебя проехало 70% всадников чисто, то, когда барьеры становятся шире, даже не выше, просто шире, ситуация меняется.
Я теперь уже точно знаю, что есть много нюансов, которыми можно регулировать сложность маршрута. Опять же, маршруты тоже все разные. Мы знаем, что есть маршрут с перепрыжкой, маршрут на частоту и резвость, маршрут на максимум баллов и т.д. Можно работать с параметрами, дистанции, препятствия, можно много работать с материалом. Даже просто материал - либо сделать более простым, либо сделать сложнее.



— Как происходит процесс рождения маршрута? Это всегда эскиз на бумаге или это сначала осмотр манежа, препятствий?

Ну, при нормальном раскладе, да. В положении на тот или иной турнир написаны размеры площадки. Но, как правило, всё равно, ещё перед тем как поехать, звонишь либо организаторам, либо общаешься с людьми, которые уже на этой базе работали, чтобы узнать все тонкости и нюансы.
Раньше это была бумага, это была метровка, сейчас это уже компьютер, в котором есть определенная программа курс-дизайнерская, которая масштабирует все размеры поля к размеру препятствий. Есть стандартные поля стандартных размеров. Можно рисовать поля разных конфигураций, если в этом есть необходимость. Надо понимать, какие соревнования: маршрут с перепрыжкой, маршрут на частоту и резвость, и так далее. То есть, линии всех маршрутов, они, в принципе, отличаются друг от друга. Классические отличаются от неклассических, скоростные отличаются от нескоростных, с учетом времени, без учета времени. Есть много моментов, которые курс-дизайнер должен знать. Почему я и сказал изначально, что курс-дизайнер должен изначально сходить на судейский семинар для того, чтобы просто знать правила конного спорта и уметь в них ориентироваться.



— Получается, курс-дизайнер, своего рода художник маршрута.

Арна говорил, что это и художник, это и режиссер-постановщик, это и оформитель, и так далее. Он очень часто сравнивал курс-дизайн с театром и приводил много примеров, которые это подтверждают.
Что касается постановки маршрута, его изобретения - изначально это, конечно же статья, по которой проходят эти соревнования. Допустим, скоростные маршруты должны быть насыщены поворотами, разными дистанциями. Классические маршруты подразумевают под собой более плавные, более спокойные линии. Многое нужно учитывать при подготовке маршрутов к турниру.



— Какие элементы маршрута Вы считаете наиболее важными или говорящими о классе спортсмена, лошади?

На мой взгляд, это умение работать с дистанциями. Ну и, конечно же, что касается всадников, всадник должен хорошо оценивать уровень своей подготовки и уровень подготовки лошади. Часто бывает, что люди приезжают на соревнования, ходят по маршруту и говорят: "О-о-о, 110! А чего так высоко 110?"
Ну как высоко? Вот мерка. Здесь даже не 110, здесь 108. Но если вы приехали прыгать 110, то, наверное, вы должны всё-таки и на тренировках у себя попрыгать на эту высоту и понимать, что вы к ней готовы, либо не готовы. Мерки у всех одинаковые.



— Есть ли у Вас какие-то фирменные связки препятствий или любимые виды барьеров, которые Вы часто используете, или стараетесь всегда быть непредсказуемым?

Предсказуемым в нашей работе быть крайне сложно.
Конечно у каждого курс-дизайнера есть свои излюбленные линии, свои излюбленные конфигурации препятствий. Сейчас уже очень часто можно услышать от людей, когда приезжают на турниры и ещё не увидев меня, уже понимают, что это Ермолаев ставил маршрут; это Фадеев ставил; это Платов ставил.
Да, конечно, у каждого есть свой почерк, его не перепутаешь.



— Какова роль архитектуры маршрута? Как расположение препятствий влияет на психологию спортсмена и лошади?

Лошадь - стадное животное. Поэтому ни для кого не секрет, что при отдалении препятствий в сторону разминки, допустим, где лошадь видит других лошадей – "к дому" - скажем так, оно более простое. Поэтому для молодых лошадей, в начале маршрута первые дни стараемся ставить, чтобы первые барьеры прыгались к лошадям.
Нужно учитывать расположение ВИП-трибун, чтобы люди не только сидели за столами глядя в тарелки, но и поглядывали на поле, чтобы им тоже становилось это интересно. Как правило, ВИП — это спонсоры, и от них зависит благополучие нашего спорта в целом. Также, надо учитывать для кого - для молодых лошадей надо стараться чтобы более сложные конфигурации барьеров стояли в направлении "дома". Основным всадникам и основным лошадям, как правило, это не очень актуально. Для молодых лошадей, для лошадей, которые прыгают под любителями, прыгают под детьми, конечно, всё это учитывать надо.



— Как, по вашему мнению, изменился курс дизайн за последние 10−20 лет? Какие новые тенденции появились?

Очень сильно изменилось всё на самом деле. Поменялась философия в принципе. Если раньше, даже в те времена, когда я ещё сам прыгал, маршрут состоял из просто отдельно стоящих препятствий, и как правило, дистанции, если и были, то они были в тройных, в двойных системах, а всё остальное было "бездистанционно", скажем так. Но зато барьеры были очень высокие, очень широкие. А сейчас барьеры все завязаны в основном в 3−4 связки внутри маршрута, в зависимости от уровня турнира. Всё завязано в дистанциях, в которых всадник должен вместе с лошадью принимать определенные решения. И это задача. Поэтому сейчас требуется не просто преодолевать высокие и широкие барьеры, задача - уметь работать с галопом лошади, иметь понимание того, сколько лошадь в той или иной дистанции должна сделать галопа. Если дистанция свободная, всадник должен понимать, что в этой дистанции нужно лошади помочь. Если дистанция достаточно плотная, всадник должен донести до лошади определенную информацию. Лошадь должна сотрудничать с человеком. Ну и конечно любой дистанцией можно заставить всадника и лошадь делать либо силовые прыжки, либо, наоборот, после какого-то барьера заставить всадника и лошадь активнее двинуться.
Работа с дистанциями очень усложнила конкур в принципе. А когда к дистанциям добавляется ещё и высота, и ширина, это превращается прямо-таки в серьёзное испытание для лошадей и для всадников.



— Какие современные материалы и технологии Вы используете в своей работе?

Один из современных инструментов, который мы уже стали активно использовать для измерения дистанции маршрута - мерное колесо. Раньше мы ходили с двухметровой сажёнкой, от старта до финиша, и к финишу уже рука отсыхала. Ну и компьютер, конечно. А вся остальная работа на поле - это всегда рулетка, это всегда мерка.



— С какими необычными запросами от организаторов или спортсменов Вам приходилось когда-либо сталкиваться?

Не то чтобы необычными, ну допустим: финальный день большого турнира это, как правило, достаточно насыщенная спортивная программа и шоу-программы. Гран-при, "кровь из носа" должно начаться в четыре часа. К этому времени должны приехать ВИП-гости. Но есть понимание, что до гран-при есть ещё два маршрута, и что если они затянутся, то в тайминг мы уже не укладываемся. Иногда нам приходится поставить маршрут чуть-чуть сложнее, чтобы "нулей" было меньше, чтобы в перепрыжке было меньше народу, иначе по времени сильно подвинемся. Но этим мы не злоупотребляем. Если 90% всадников попадут в перепрыжку, и если ещё перепрыжка сразу, то время сильно увеличивается. Поэтому иногда приходится использовать эти методы, но опять же, в разумных пределах, не перегибая палку.



— Какое Ваше самое гордое достижение как курс-дизайнера? Какой маршрут был самым сложным для создания?

Да они все непростые, Антон. Особенно на серьезных турнирах. Они все непростые и трудозатратные, и по времени затратные. Я ставил достаточно много чемпионатов России, кубков России и коммерческих турниров, и все они требуют много времени.
Маршрут можно нарисовать, и потом ещё в течение недели его дорабатывать, перерабатывать. Они всё время в голове, и ты от этого не можешь избавиться. Это как у любого изобретателя или художника - всё время ищешь вариант как улучшить. Это продукт твоего труда. Если ты сам себя уважаешь, если ты уважаешь людей, для которых ты это всё создаешь, ты понимаешь, что это должно быть и безопасно, но в то же время это должно быть зрелищно. При этом в перепрыжке не должно быть много народу, но перепрыжка должна быть.
Сейчас у меня грядёт большой турнир в Максиме, Кубок Объединенных Арабских Эмиратов - большая насыщенная программа вплоть до конного биатлона. И я уже сейчас сажусь работать над маршрутами. 16 маршрутов, все достаточно в жёстком тайминге. И перестановки должны быть, маршруты не должны повторяться и должны быть зрелищными. Но благо Максима уже хорошо знакомая мне база, я хорошо ориентируюсь в материале которые есть, хорошо ориентируюсь в пространстве манежа. Но всё равно это всегда требует много времени, требует много усилий.
Бывает, приходят разные интересные мысли. Проснулся, пошёл за компьютер, попробовал ту или иную линию. Посмотрел, как лучше ложиться - чтобы и зрителям было интересно, и ВИП, и спортсменам, и, чтобы всё это было реально преодолимо.



— Как Вы относитесь к критике своей работы? Есть ли какие-то стандартные ошибки, которые спортсмены видят в маршрутах?

К критике нормально отношусь, потому что всем мил не будешь. Кому-то нравятся мои маршруты, кому-то не очень. Это так же, как у любого курс-дизайнера, не только у меня. К критике отношусь абсолютно нормально, иногда и у спортсменов спрашиваю их мнение насчёт того или иного маршрута, либо уже по прохождению этого маршрута, либо в то время, когда они ходят смотрят маршрут.
А с другой стороны, не ошибается тот, кто ничего не делает.
Сейчас уже достаточно опыта чтобы не делать стандартных ошибок, но присутствует и элемент самокритики. Я иногда смотрю уже готовый маршрут и думаю, была здесь мысль поставить "вот так", но почему-то побоялся, хотя это было бы, может быть даже, и комфортнее. Но уже маршрут в процессе и поменять ничего нельзя. А бывает, поставил маршрут, как планировал - так всё и работает.
Из-за того, что много мыслей, разных вариантов, кажется, "вот здесь" должно нормально работать, а на самом деле чуть-чуть выбился из рамок, которые для себя поставил. Или получается, что поставил чуть сложнее для того контингента, который прыгает на данный момент. Что тоже не всегда нравится. Есть моменты, которые мы между собой обсуждаем, на которые обратят внимание только курс-дизайнеры, спортсмены на этот момент внимание не обратят.



— Какие мифы или заблуждения существуют о работе курс-дизайнера?

Один из таких мифов, что компьютерная программа сама создаёт маршрут за курс-дизайнера. Но мы-то знаем, что эта программа нам помогает только адаптировать препятствия в масштабе к размерам поля, а всё остальное мы придумываем сами, из головы. Никто за нас это не придумывает.
Некоторые спортсмены говорят: "мы знаем, у вас новая программа вышла. Вы там заложили маршрут 120 на частоту и резвость, и она вам три-четыре варианта предлагает". Такого нет. Все маршруты мы разрабатываем сами, компьютер лишь помогает их адаптировать, как инструмент. Может быть конечно искусственный интеллект ещё начнет работать у нас в этом направлении, но пока нет. Пока в основном мы всё делаем сами.



—Должен ли хороший курс-дизайнер быть ещё и немного психологом?

Конечно. Задачи, которые мы ставим на поле, для кого-то они в психологическом смысле решаются легко, для кого-то не очень. И здесь мы понимаем, если, допустим, на маршрут высотой 110, "понапихаем" много всякого материала, психологически он может быть не для всех по силам.
Чем отличается наше мировоззрение от спортсменов в Европе. — Мы считаем, что чем больше мы заложений поставим, досок повесим, тем это будет сложнее. На самом деле, в Европе считают, что самые сложные барьеры — это, допустим, высота 140 и три жерди весит. Когда они прям вот такие "голые, прозрачные". Они считают, что эти барьеры самые сложные. А наши спортсмены считают - когда там много заложений, много досок, много всяких заборов, что это сложнее.
Да, для наших спортсменов действительно, психологически это сложно. И понимая, что, допустим, прыгают дети, понимая, что прыгают молодые лошади, конечно, для того, чтобы не создать психологических травм в том числе, мы достаточно умеренно работаем с материалом и умеренно работаем с дистанциями, потому что психологический срыв, он может случиться. Потом человек и лошадь очень долго восстанавливаются – "отходят". Дабы не провоцировать таких ситуаций, стараешься, чтобы люди более спокойно выходили на твой маршрут. И не говорили: "как это можно перепрыгнуть вообще?". Чтобы глаза не на лбу были, а на нужном месте.



— Если бы у Вас была полная свобода действий и неограниченные ресурсы, какой маршрут Вы бы построили? Можете его описать?

На самом деле нас никто жёстко ни ничем не лимитирует, никто никаких установок не даёт. Судьи и организаторы всегда с нами только советуются. Никто не говорит: "ты должен поставить вот такой маршрут". У нас всегда в этом смысле руки развязаны.
Когда мы с главным судьёй ходим по маршруту, мы советуемся. Если главный судья говорит: "а вот здесь ты не переборщил?", есть всегда слова для объяснения. Или же мы принимаем решение чуть "поспокойнее", потому что короткий поворот, вторая половина маршрута, или первая половина маршрута, а дистанция излишне просторная. Есть моменты, по которым мы советуемся и приходим к какому-то коллегиальному решению. Нельзя сказать, что нас кто-то ставит в какие-то рамки. Все маршруты - они такие какими мы их видим.



— Что, по-вашему, самое ценное в профессии курс-дизайнера?

Такой сложный вопрос. Да всё ценное в этой работе. Главное любить то что ты делаешь, чтобы тебе это нравилось. Это как, ходить в театр на любимых режиссёров. Если ты в списках этих любимых режиссёров - курс-дизайнеров, конечно, это приятно, это обязывает ко многому. Я считаю, как в любой работе, если ты эту работу не любишь, ей не надо заниматься просто, и всё. А если она тебе нравится, то тебе нужно ценить это. Очень важно получить обратный отклик от тех, для кого ты это делаешь. Понимать, что твоя работа хорошо ценится. Чисто психологически, для ощущения полноты от проделанной работы.
Ни для кого не секрет, что все курс-дизайнеры — они в прошлом спортсмены. Или действующие сейчас, но не принимающие участия в этих турнирах, либо в прошлом были спортсмены. Когда ты и спортсмен, и курс-дизайнер одновременно, то там, где ты курс-дизайнер, ты не можешь принимать участие в этих соревнованиях.
Для меня самое страшное, чтобы люди, которые ещё и спортсмены в данный момент, не самоутверждались за счёт других. Что я имею в виду? То, что "я поставлю так, чтобы ни один чисто не проехал. А я на тренировках себе такое ставил, и я это прыгал".



— Можно сказать, это запрещённый приём?

Негласный - да. Однозначно я считаю, что человек должен получать удовольствие от того, что он сделал. А если он получает от того, что он "натворил", и когда люди там "понаелись" на этих маршрутах, мне кажется это не очень правильно.
Не надо забывать, что мы это делаем не только для всадников, но и для лошадей. В первую очередь, я себе ставлю во главу угла, что сначала лошади должны быть в максимальной безопасности, соответственно и всадники тоже тогда будут в зоне этой же безопасности. Ну, и плюс, это должно быть зрелищно, должно быть интригующе, это должно быть динамично. Это такие моменты, ради которых в принципе этот спорт существует. При этом зрелищность должна быть в балансе с безопасностью, не должно что-то перевешивать в ту или иную сторону.



— Каким Вы видите будущее конкура и курс-дизайна в ближайшие годы?

В связи с тем, что сейчас лошади стали немного другого уровня, в некоторых моментах приходится усложнять маршруты для того чтобы выявлять лучших. При этом не делать маршруты какими-то непреодолимыми, не ставить каких-то непреодолимых задач. Задачи должны быть преодолимые, задачи должны быть разумные, логичные. Но и лошади сейчас всё сильнее и сильнее, всё техничнее и техничнее. Ни для кого не секрет, что Европа от нас достаточно далеко ушла во всех отношениях; в вопросе селекции, в вопросе подготовки лошадей и так далее.
Они уже не знают, чем ещё усложнить маршруты; и высотой, и шириной, и ужесточением допинг-контроля, и ногавки затягивающие отменили, и временем уже "задушили", а они всё прыгают и прыгают. Потому что квалитеция всадников и лошадей очень высокая. И для того, чтобы определить лучших из лучших, им приходится идти по пути ужесточения нормы времени и увеличения ширины препятствий.
Сейчас уже ни для кого не секрет, что на Олимпиаде будут прыгать гран-при высотой 170. Если раньше это было всегда 160, то теперь финальный маршрут 170.



— То есть в будущем будут усложнять маршруты за счет увеличения высоты и ширины?

Мы идём за ними в этом направлении. Про себя могу сказать, что я много смотрю европейских турниров, много смотрю американских турниров, общаюсь с людьми, которые там живут, с действующими спортсменами. Так получилось, что есть определенные контакты и связи и я могу спрашивать и советоваться.
Нам проще, мы идём за ними, им сложнее. Нам не надо придумывать велосипед, они его уже придумали, а мы можем просто взять и им пользоваться.



— Подходя к завершению я подготовил небольшой блиц-вопрос.

— Ваш любимый вид препятствий?

Я люблю тройники. Потому что через них лошадь делает очень эффектный прыжок. Но при этом он считается достаточно простым препятствием.



— Что тяжелее, построить маршрут для начинающих или для гран-при?

Для меня - для начинающих.



— Ваш главный совет всадникам перед стартом?

Не переоценивать свои возможности.



— Ваше профессиональное кредо?

Чтобы результат совпадал с ожиданием.